texasec

Еще одна версия, на этот раз на итальянском языке, 1954-ого года. У Вундерлиха свои заморочки, у итальянцев в оном году их не было (увы, сегодня есть). Опера записана полностью, звук ужасный; не обращайте внимания; искомая ария начинается на отметке 1 час 28 минут. Во славу блистательного Чайковского. Послушайте, какая ЖИВАЯ там музыка, на самом деле, в оригинале. В отличие от сегодняшних исполнений, и особенно в отличие от тамбовской заводской самодеятельности в лице козловских-лемешевых.

http://www.youtube.com/watch?v=77RvjVoaU3k

И дело, разумеется, не только и не столько в профессионализме тенора и нормальном тембре (хотя прославленное итальянское «ребро» в голосе мне не нравится, и именно поэтому я предпочитаю немцев), а в том, что дирижер занят своим прямым делом. И благодаря нормальному темпу музыка живет. Я, пока не начал слушать старые западные варианты «Онегина», думал, что это «русский сувенир», поделка, как и вообще вся русская опера. И виноваты в этом господа козловские-лемешевы, и те, кто их выдвигал, продвигал, и прославлял. Скобари. («Русского Орфея» я милую и в число виновников не заношу - он сам по себе был такой, феноменальный. Хотя, конечно, цирк, т.е. не совсем опера, другой жанр, но ОДНОМУ - можно).

Далее, Димитриус Магнус, опера в данный момент находится в загоне совершеннейшем, музейное искусство, потому как со времен «Турандот» ничего хорошего написано в этом жанре не было. Вернее, может и было когда-то (не вчера), но засилие в оперной индустрии людей с неправильными представлениями о фунцкиях исполнительского иксусства (кои и вас, представления, обуревают, несмотря на мои увещевания - ну, это понятно, я один у Вас, а оперная индустрия - это пропагандистская машина с миллиардным бюджетом) исключает возможность постановки такой оперы. Говоря проще, человек, который приволок новую партитуру к заправилам какого-нибудь серьезного оперного театра, партитуру, насквозь пронизанную мелодиями, которые захватывают сходу, и которые не забываются, и части которых можно и должно петь или мычать постоянно, и не только под душем - такой человек будет осмеян и послан на х(непеч.)й даже если он переспит со всем командным и исполнительским составом. К чему я это в данном случае? К тому, что опера как жанр находится сегодня в «музейной» фазе. И долг серьезных любителей, вроде нас с Вами – стараться по мере сил сохранить то, что есть. Я тыщу раз говорил на всех мне известных языках, в текстах, в роликах, что оперу следует петь на языке, понимаемом аудиторией. Не в последнюю очередь потому, чтобы некоторые части либретто были у всех на слуху (не только у яростных любителей оперы, а вообще у всех). Даже неадекватных, но укрепившихся в репертуарах, либретто. Вот как, к примеру, где-то пьянка, вас приглашают, а вам неохота, да и дела есть, вам звонят, уже слегка выпимши, а вы говорите - «Ну, не очень там горячитесь . . . куртизаны . . . исчадье порока . . . » - и в ответ слышите смех. Мне невероятно жаль, Дмитрий, что с НАШИМ С ВАМИ поколением этот номер в России УЖЕ не пройдет. Это предыдущее поколение (просвещенные его представители, во всяком случае) заржали бы, поскольку знают, что это Риголетто, акт Второй, обращение главного героя к придворным. Я знаю многих любителей оперы сегодня – моих ровесников и младше – и я знаю Вас; я знаю эту строчку по-итальянски и могу произнести, с расстановкой, с хорошей дикцией, почти без акцента. И я знаю, что эффекта не будет. На меня удивленно посмотрят и ПОПРОСЯТ ПЕРЕВЕСТИ. На ЯЗЫК, КОТОРЫЙ ПОНИМАЮТ. (Западнее Бреста бардак с исполнением «на языке оригинала» начался значительно раньше, поэтому английский вариант этой же строчки (который я тоже знаю) тоже смех в вышеописанном случае не вызовет, потому как с соответствующим действием и музыкой строчку не свяжут.

Не уподобляйтесь скобарям – сегодняшним русским, и вчерашним и сегодняшним американцам-немцам-французам-итальянцам-англичанам, которые корчат из себя утонченных любителей и важно говорят - «Композитор писал для этого языка . . . язык и музыка неразрывны». От лицемерия, б(непеч.)дь, с души воротит. Вам дорог русский язык? Читайте себе Пушкина на здоровье. Вы хотите слушать «Онегина» по-русски? Кто Вам запретит, у Вас Большой Театр под боком, плюс все остальные цирковые оперные компании. Но в Германии оперу следует петь по-немецки. А в Америке по-английски. А в Италии по-итальянски. Вам не нравится немецкий язык? Вы готовы пожертвовать оперой, как жанром, чтобы ее не стало вообще, ради Вашей любви к языку русскому и нелюбви к языку немецкому? Ха.

Напонимаю (ДАЛЕКО НЕ в первый раз) что Чайковский лично поучаствовал, на правах соавтора, в переводе либретто «Пиковой Дамы» на немецкий язык. Очень плотно поработал. Также уверяю Вас, что этот перевод лучше оригинала. (Просто потому, что качество оригинала – это из категории «наверное можно хуже, но очень трудно». Вы считаете, что Вам лучше знать, чем Чайковскому? Если да, то зря так считаете. Не потому, что Чайковский умнее Вас (это вряд ли – композиторы народ особый, сфокусированный на одном при почти полном игнорировании остального); а потому что В ДАННОМ СЛУЧАЕ имеет место логически обоснованная АВТОРСКАЯ воля. А автору лучше знать – всегда. Так получилось.

Ну-с, теперь об исполнительском искусстве.

Опять же далеко не в первый раз говорю – это вообще не искусство в классическом смысле. Иксусство – это творчество. Исполнительство – это ремесло. Всегда. Исполнители, думающие, что заняты творчеством, несостоятельны, и ВСЕГДА портят впечатление слушателю и зрителю.

Я недавно краем уха услышал – узнал – о высказывании Марии Каллас по поводу трактовок. Она, да, сказала, что «все уже есть у композитора в партитуре». Мой индекс уважения к ней сразу подскочил, очень круто, с почти полного нуля до вполне приемлемой отметки.

Далее, я чего, зря, что ли, вые(непеч.)аюсь? Сколько роликов налепил уж? Оперное исполнение начинается с дирижера, потому что в опере главная составная – музыка. Вернее, не с самого дирижера, а с того человека, который больше всего ответственен за дирижирование в каждой отдельно взятой постановке. Иногда это сам дирижер, но последние лет сорок все реже и реже. Бывает, приходит звездный постановщик, который берет себе рабочую лошадку и говорит – делай так-то. Слушает, делает замечания. И лошадка машет руками. Чаще – звездный дирижер, у которого контракты в пятнадцати театрах по всему миру, звонит лошадке (у многих есть свои собственные, адьютанты, типа) и говорит – пойди подготовь мне оркестр в Чикаго, через месяц мне там руками махать, а потом поедешь в Кёльн, там к весне у меня две оперы. И сам приходит на генеральную. Лошадка знает привычки и особенности звезды и оркестр готовит в соответствии с ними. Не знаю, в какой стране мира этот метод начали применять раньше всех, но в России он существовал еще до моего рождения - это мне известно совершенно точно. (В частности, одному дирижеру (был много лет лошадкой, готовил в частности оркестр небезызвестному Мравинскому, который сам мало что умел) предлагали в великое советское время контракт и политическое убежище (как единственное средство остаться в Швеции после гастролей) – посмотрев на условия контракта и осознав, чего от него хотят, какие у него будут обязанности (а обязанности были – быть лошадкой звездам), он сказал, что он тем же самым занимается в России, посему игра не стоит свеч. Имя его называть не хочу даже сейчас, он жив, работает (в провинции, потому что только там ему дали симфонический оркестр в распоряжение – ужасно непробивной мужик он, вот что, хотя и в Москве его знают, и в Питере). Так вот – от этой фигуры, или этого тандема, как раз и зависит более или менее всё, что связано с музыкальной частью. Именно от этой фигуры.

Вы внимательно читаете? Читайте внимательно!

В настоящий момент Пласидо Доминго начал мешать возраст, увы. Он в мире – единственный из звездных дирижеров, которому нравятся изначальные темпы, заданные композиторами. Оркестр он готовит не сам (я лично знаю человека, который делает это для него – во всяком случае, когда дело происходит на североамериканском континенте). Но правильные темпы – это личная его, Доминго, прихоть, за что я ему невероятно благодарен и готов петь дифирамбы непрерывно. Он молодец! Слава ему, и многая лета!

Иногда, когда певец очень звездный (даже местного значения, в СССР это было возможно, потому что общение с другими оперными странами было очень ограничено, поэтому «в изоляции» выросла своя «русская» традиция (на самом деле никакая она не русская) петь козлетоном) – когда певец очень звездный в масштабах отдельно взятой индустрии, дирижер, менее известный, пойдет у певца на поводу. И певец обязательно потребует (любой певец, из любой страны, дай ему только власть над дирижером), чтобы тут фермата и там фермата, и еще здесь и здесь, а здесь помедленнее, потому что подходим к фермате, а еще не забудь во время дуэта, там восемь фермат, каждая по двадцать тактов. (Фермата: это когда партитура замерла, вселенная замерла, а певец тянет одну ноту, тянет, тянет, дирижер может пойти и выпить кофию в это время. Это совершенно официальный термин, отмечается композитором в партитуре, но длина ферматы (насколько мне известно) не отмечается, и в то время, когда великие оперные композиторы были живы, все надежды связывались с чувством приличия дирижеров, которые не допустят пошлости во время действия (потому что придет композитор и даст в морду). Конечно же, когда Козловский и Лемешев (оба думали, что у них оперные голоса, а звездами они были очень крутыми на просторах СССР) приходили на репетицию с мыслью, что Чайковский, Пуччини, и даже старик Верди писали свои опусы исключительно для того, чтобы подчеркнуть и выявить, какие у них (Козловского и Лемешева) невъе(непеч.)енные голоса, и только для этого, и ни для чего другого, а дирижер вдруг имел наглость взять стандартный (во время оно), а не замедленный, темп (что грозило, само собой, выпячиванием каких-то, б(непеч.)дь, чайковских, пуччини и прочих говн в ущерб небесному звучанию голосов Козловского и Лемешева), следовал со сцены в направлении дирижерского пульта грозный окрик - «Эй, ты, говюк в пиджаке! Ты чего, совсем страх потерял? Ты что, забыл, кто я такой? Я – Козловский! А ты – говно! Будешь спешить – придет другой!»

В силу вышесказанного, Дмитрий, выбор у Вас такой – либо Козловский и Лемешев; либо Чайковский. Вместе не бывает. Я всегда делаю выбор в пользу композитора, и Вам желаю того же.

Опера отличается от просто драмы тем, что «справляться» не нужно. Справляется партитура. Там уже все есть – и нужные эмоции, и нужные интонации. Не нужно раскрывать образ, он раскрыт – в партитуре. И именно благодаря этому неоспоримому факту пятидесятилетний тенор МОЖЕТ исполнять партию двадцатилетнего пацана. Потому что ухо верит партитуре, и уговаривает глаз не обращать внимания на визуальные несуразности. В обычной драме этот номер не пройдет – смешно. Эй, мужик, у тебя внуки уже, какой к черту Ленский, какой Вертер, какой не знающий страха восемнадцатилетний Зигфрид, или его папа, семнадцатилетний Зигмунд, а на брюхо свое посмотри, голодающий поэт, греющийся у печки-буржуйки в парижской мансарде! И так далее. Партитура все эти несуразности скрывает. И «помогать» ей, партитуре – не нужно, это пошлость, цыганщина, такая «помощь». Помимо собственно отсутствия у них оперных голосов, Козловский и Лемешев еще и цыганят напропалую. Полное отсутствие вкуса. Бедный утонченный, проникновенный Чайковский, краса и гордость русской оперы. «Интеллигент сраный».

Ну чего Вы мне Пушкина цитируете? Я прекрасно Пушкина знаю, и «Онегина» неплохо, многие фрагменты, включая этот, наизусть. Драматургия там не очень, и либреттисту при ненужном содействии Модеста Чайковского, и нужном – самого композитора, пришлось плотно поработать, чтобы создать не литературное, а театрально-драматическое напряжение в нескольких сценах, включая дуэльную. Поработали неплохо. Оставленные в неприкосновенности некоторые фрагменты стихов немного мешают, сбивают с мыслей – меня, возможно Вас – но большинство публики, ходящей в оперу в Москве и Питере, «роман в стихах» читали урывками один раз, уяснили, что нужно говорить, что это-де вершина русской поэзии, и не помнят ни х(непеч.)я, но помнят некоторые цитаты из дуэльной сцены. Несколько удивляются фразеологическим оборотам («нет нУжды»), думают, что когда тенор поет «определьОнный» (вместо «определЕнный») – это нормально, и прочая и прочая.

Вы слишком глубоко влезли в анализирование героев и трактовку. Пушкин, правда, п(непеч.)здит там напропалую, весьма эффектно, о том, что чувствует Онегин, и что было бы, если бы Ленский остался жив. Напоминаю Вам, что Онегину в данной сцене двадцать два года. Друзья повздорили, один послал другому вызов, встали в позицию, Зарецкий получил удовольствие, Онегин выстрелил потому, что именно это делают на дуэлях – стреляют. А когда на дуэль вызывают, то, согласно кодексу чести дворянства, вызов принимают и едут, куда зовут, иначе неудобно. По Пушкину, Онегин смотрел на Ленского свысока, «молодо-зелено», хороший, милый парень, с ним приятно проводить время. Себя лично Онегин вполне уважал и любил. Что значит «не хотел, чтобы Ленский стал таким же» - что Вы плетете? Не занимайтесь глупостями, Дмитрий! «Пушкиноведы» за это хотя бы деньги получают, а Вам-то зачем? Что за пошлости на ровном месте? Братья Чайковские в меру драматургического умения, с помощником, раздули как могли конфликт (в опере без этого нельзя), приписали кучу чувствий и метаний, добавили проникновенности («Вечность . . . какое слово страшное . . . » «Да, страшное, но не для моей любви!»), перефразировали Пушкина, как могли, чтобы было похоже на кульминацию («Не засмеяться ль нам пока не обагрилася рука . . . » - авторский текст перенесли в диалог, Чайковский придумал дуэт «гуськом» - и ВСЕ РАВНО на полноправное оперное действо В ЦЕЛОМ партитура не потянула, и Чайковский, вздохнув, приписал под заглавием - «сцены». А не «опера в трех действиях». Нет в «Онегине» достаточного количества драматургического материала для оперы - так получилось, так он был, «Онегин», задуман Пушкиным, который с театром знаком был плохо, когда начинал писать роман. Да и на роман не тянет – рано взялся автор, в двадцать четыре года, а потом по ходу дела менять общий настрой было поздно, и получились блистательные стихи, «сцены», роскошные комментарии вбок и влево, зубоскальство – прелестно, очень здорово, но, конечно же, никакой не «роман». Потому как, знаете ли, это не сюжет для романа – героиня предлагает себя герою, он ей отказывает, затем герой предлагает себя героине, она отказывает, и где-то между этими событиями герой убивает на дуэли друга по пустяковому поводу. Вот и весь сюжет. В «романе» Ленский схематичен, стереотип восторженного юноши, учившегося в германском университете, читавшего Хофманна и Гёте. В восемнадцать лет все представители описываемого сословия пишут стихи, и Пушкин не лепит схематичному герою никаких особых навыков и талантов, не уточняет образ – никак. Онегин – да, этот раскрыт «по всем правилам», с характером чудик, и характер явно индивидуальный, несмотря на байронизм, модные мысли, и прочие прелести. Эпизодический Зарецкий – тоже раскрыт, причем со вкусом, лихо, прелестно сделан образ. Татьяна – да, образ, Ольга – тоже, хоть и в меньшей степени. А Ленский – никакой, «типаж». И автор «романа», прикидывая альтернативный вариант «не будь дуэли, живи Ленский дальше» - прочит типажу ожидаемые в случае таких людей и их сословия, стандартный брак, стеганый халат и рога. Чайковский – самый яркий представитель оперного романтизма – безусловно не согласен (потому что в опере такое не катит), и делает образ Ленского объемным, пихает в него кучу эффектных лейтмотивов, и в дуэльной сцене использует их все. Чего ж Вам боле? Чего там додумывать и трактовать? В партитуре уже всё есть.

Ну и собственно о Вундерлихе.

Есть у немцев два типа голоса под названием тенор. (Всякие хельден-теноры, героические, лирические – это все туфта, конечно же).

Первый тип – это какие-то холмы, промеж величественно течет Рейн, облака, туман, и в тумане появляется мужественная блондинистая фигура в белом, иногда с железякой в руке, и очень так возвышенно, романтически чего-то поет, величественное или проникновенное. Это один тип немецкого тенора.

А второй тип – это когда толстые бюргеры и бюргерши, нажравшись сосисок и налакавшись пива, сентиментально рыдают над судьбою Вертера. У этого типа бывает даже знаменитое итальянское «ребро» в голосе, этот тенор постоянно своим голосом плачет, даже когда на сцене весело, и у всех женщин в зале появляется неодолимое желание его утешить и обласкать.

Вундрлих, рано умерший в результате несчастного случая (в тридцать пять), принадлежал ко второму типу. При этом некоторые особенности его связок, легких, и, возможно, здоровья, не позволяли ему много петь собственно на оперной сцене, он скорее «концертный». Ничего плохого в этом нет. Тембр возражений не вызывает. Вагнера он петь не пытался (во всяком случае, не пытался петь основные партии – не та категория). Начал с самого легкого – с итальянского и моцартовского барокко, потом попробовал себя в гранд-опере, и наконец добрался до романтиков. Отсюда и Ленский. При всем при этом Вундрлих – нормальный тенор мирового уровня. А не заводская самодеятельность.

Почти до самого конца советской эпохи в России (насколько мне известно) был только один тенор мирового уровня. К сожалению, это был Владимир Атлантов. К моему большому сожалению. Очень большому. И это во многом (предполагаю) благодаря потугам господ Козловского и Лемешева, и их приверженцев, этот позор. Потом, уже в Перестройку, стали появляться приличные тенора. Открылись границы не только для Большого Театра, и в Нью-Йорк прибыл питерский Малый Оперный на гастроли. Уже после перестройки, но пропитанный мерзейшими советскими традициями. Общемировые оперные тенденции и традиции сегодня – ужас, но советские были еще хуже, причем в разы. Малому нельзя было приезжать, и тем более нельзя было петь там, где они пели – в здании, где до недавнего времени пела Сити Опера, труппа вполне себе мирового уровня (нынче она скуксилась, несчастье, б(непеч.)дь). Да, так вот, голоса, которые они с собою привезли, на зал такой величины рассчитаны не были. А привезли они «Пикуху». Дмитрий, это был триллер – но, к сожалению, не триллер Чайковского. Это было невыносимо. Голоса что-то пищали и выкрикивали, почти не слышно. А оркестр ехал очень медленно по очень ржавым рельсам. Тенор кричал хриплым басом, иногда поворачиваясь спиной к залу (потому что все равно не слышно, какая разница). «Пикуха» тогда, благодаря Советской Власти, совершенно не известна вне пределов России. А мне лично, Дмитрий, ужасно хотелось, чтобы американская оперная публика знала эту оперу – она великая, эта опера, у меня было много разных записей, разной степени паршивости. Мне хотелось, чтобы опера понравилась. Я уверен, что слышавшие «это» в первый раз зареклись с тех пор ходить на русские оперы, потому что в их представлении, благодаря этим гастролям Малого, русская опера – это очень медленно, голосов не слышно, экзотика типа африканской, и МЕЛОДИЙ НЕТ. (То есть, Чайковского-то все знают – балеты, концерт для фортепиано с оркестром, пятая и шестая симфонии – да. Но русская опера – это ведь русская опера, Чайковский последовал традиции и не написал мелодий – потому что в русской опере им быть не полагается, такой стиль).

Как это – мелодий нет? В «Пикухе»-то?!

А так. Чтобы мелодии были, слушатель должен помнить, как начинается мелодия, в то время, когда играет условное ее, мелодии, окончание – чтобы связывалось в единое-целое. А темпы были медленные настолько (я НЕ преувеличиваю), что связывание не получалось. И было это, да, жутко. И ужасно обидно. За Чайковского. Да и, чего греха таить, за русское искусство как таковое.

Возвращаясь к Козловскому и Лемешеву. «Никому больше не показывайте». Если Вам дорого русское искусство.

ОРЛЕАНСКАЯ ДЕВА (песня)

Вальс:

Ночь опасная, утро длинное,
Пепел серый в разреженном воздухе.
Как забрезжил рассвет над равниною
Так и брезжит, скотина, без роздыху.

Жаром битвы не раз обожженные,
Ни похвал, ни поблажек не ждущие
Спят солдатики изможденные
И тобою лишь только живущие.

В синеву по одной звезды прячутся.
Вязы клонятся, мельницы вертятся.
И не спится тебе, и не плачется,
Сострадалица, страстотерпица.

Степень важная, дело нужное.
Этой миссией, свыше назначеной,
Как тесемками подкольчужника
Ты затянута, перехвачена.

А останься – была бы примерная
Ты хозяйка, супруга честная
Может плотнику, может фермеру,
Или даже барону местному.

Постеснялись бы, поженились бы,
И хихикали, и любили бы,
И собачились, и мирились бы,
И детей непутевых растили бы.

Девка свежая да здоровая,
Телом крепкая, и нежна душой.
Только волосы цвета медового
Ты ладонью пригладь да под шлем укрой.

Налокотники вправь, кожу жгущие,
Заползи на седло да выпрямись,
И к солдатам, тобою живущим, ты
Обратись, вдохновенная, обратись.

Объясни им про подвиг невиданный,
Улыбнись, лестью грубой попотчуй их,
Железякой, из ножен вынутой,
Помаши, чтоб звучало доходчивей.

Командиры стоят, озадачены,
Недоверчиво улыбаются.
Покажи им, как город захваченный
У врага за час отбирается.

Не за почести, не за благости,
Не сестра королю и не мать стране,
И на званый обед ведь не пригласят,
Да и вроде приличного платья нет,

Всенародные причитания
И дворцовые славословия
Не по чину тебе, не по званию,
Не по роду и не по сословию.

Allegro:

Просто так, просто так! За родных и чужих!
И за то, что овцы на солнышке спят,
И за добрых молочниц и грубых портных,
Колокольный звон и воскресный наряд,

За бродячих певцов, насмешников,
За кузину, дуру несносную,
И вторую кузину, грешную,
Завистливую и бессовестную.

Блюз:

В лесу Венсенском роскошный воздух,
Привольно и даме, и просто гризетке.
Там глупый заяц и дятел серьезный,
Енот сердитый ворчит на ветке.

Давайте нынче ж в Венсен поедем
Там, сидя под дубом в берете мохнатом,
Страною правил, щекаст и бледен,
Отважный парень Луи Девятый.

Вальс:

А собрался б отряд утром рано бы,
До рассвета еще, в тьму безлунную,
И сцепился бы с сонной охраною,
И замки посбивал бы чугунные;

Неумёху, ответчицу скверную,
Затаившуюся в ожидании
Увезли бы соратники верные.
Да не к спеху им: очень заняты.

И поэтому было сказано
Чтобы всем, кто желает – на плац придти.
И пришли. А к столбу привязана
Девка крупная лет девятнадцати.

Вот затопали, забазарили
В соответствии с восприятием.
Лишь священник, виною терзаемый,
Как просила ты – держит распятие.

Мир колеблется в жарком мареве.
Загорелось! Искрит, куражится.
Есть из палочек крестик, подаренный
Пехотинцем армии вражеской;

Да и правда – не время сетовать:
Трое в сборе – не нужно лишнего.
Благо есть кому о душе твоей
В нужный час помолиться Всевышнему.

Allegro:

Просто так, просто так, за наивный смех,
Угловатый жест и открытый взгляд,
И за то, что солнце светит для всех,
И за то, что ночью звезды горят.

И за то, что, на братьев сердитая,
На крыльце, оступившись, падала,
И присев у колодца к коленке разбитой,
Послюнив, подорожник прикладывала.

Блюз:

В лесу Венсенском гуляют смело.
Там всякое лето тепло и спокойно.
Там земляника как раз поспела,
Кусты не колки, деревья стройны.

Давайте нынче ж в Венсен поедем
Там, сидя под дубом в берете мохнатом,
Страною правил, щекаст и бледен,
Отважный парень Луи Девятый.

Рихард Вагнер (из Байрейта) Эмилю Сандеру (в Мельбурн), 22 октября 1877-ого года:

"Dear Sir:

Your letter and the news contained therein have given me much pleasure, and I cannot omit to thank you for it.
May you be enabled to have my works placed before you in English, for only then can they be thoroughly understood by an English-speaking public. We hope to achieve this in London.
We, myself and family, were much interested in the views of Melbourne which you sent me. As you propose to let us have more, I assure you that you will thereby afford us great pleasure.
Kindly present my compliments to Mr. Lyster and retain in your far away world a kindly feeling for your
Much obliged
Richard Wagner

Bayreuth, 22 October, 1877"

(Источник: The Musical Times, volume 48. Publisher: Novello, 1907. Harvard University)

Не проверял, но по стилю письма похоже, что это не перевод с немецкого, а собственно оригинал письма; писано Вагнером по-английски изначально; чувствуется немецкий акцент и типично немецкое (когда немцы говорят или пишут по-английски) нагромождение странных фразеологических конструкций.

Перевод выделенной строчки (это в данном случае главное):

Да предоставится вам возможность представлять мои опусы по-английски, ибо только в этом случае они могут быть досконально поняты англоязычной публикой. Мы надеемся добиться этого в Лондоне.

Таковы пожелания самого Вагнера.

Так на каком же языке следует исполнять оперу в Москве и Питере, а, дамы и господа?

Если не ошибаюсь, Петр Чайковский лично приложил руку к немецкому переводу «Пиковой Дамы».

Пришлось повозиться. Осилил, однако, загрузку в славный файлообменник. Качество видео, и особенно качество звука, значительно выше, чем на ютюбе. Я ж говорю, пришлось повозиться. Желаю всем любителям получить от данного оперного шедевра максимальное количество эстетического и духовного удовольствия.

А также просьба, кому не лень, и у кого связь хорошая, поддержать раздачу.

http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3915929

А как ринется в бой добрый молодец,
А как станет он на гуслях наяривать,
Ой вы гусли мои гусли таврические,
Ой вы струны мои, струны мавританские,
А мажорная-то гамма, диотонная,
А мелодии блям-блям бывают разные.

Решил не быть я бякою.
Подумай, мон ами –
На пианине брякаю,
И звякаю,
И крякаю,
И даже нотну грамоту
Бывает что карякаю –
А на гитаре ни.

Ужас!

Прогрессии – это просто кошмар какой-то.
Такой примитив, хоть плачь. Но звучит красиво.
Я струны менял шесть раз, кофе пил без счету,
Соседей будил по ночам не Вагнером, но Сарасатой.
И даже Битлов играл, в ужас меня приводящих
(Поэтому сверху-то и воскликнуто – ужас!)
Ужаснее нет ничего обращенных аккордов,
И хуже нет ничего, чем песня из кинофильмы
Про Джонни Инглиша. Два в ней всего аккорда.
А был ведь еще и Бах! Немчура неуемная!
Придумал тональность Ха. Вместо си, поскольку
Не мог он подряд два бэ лицезреть латинских,
Когда в си-бемоле играл на органе страстно.
И эта тональность Ха ужасно меня достала,
Но больше всего достают меня в Фа-диезе
Шестерка с семеркой, когда к ним зачем-то приписывают
Дурное словечко "дим", это значит – аккорд укороченый.

Американский фольклор играется тупо в мажоре.
В миноре играются тупо народные русские песни.
Шотландские песни играются как попало.
А мелодраматика солнечного Неаполя
Играется мне непонятным способом.

Ты играй, моя гитара,
В речке окунь да карась,
Манька-дура с самоваром
Опростоволосилась.

Вася водку напролом
Заливал кагором.
Две тойоты за углом
Парковались хором.

Две тойоты на пять мест
Столкнулись у входа.
В ресторане под оркестр
Пили за свободу.

Двое, малый и большой,
С перепою дрались,
В двух тойотах под луной
Шумно целовались.

КОДА (из памятного пропавшего) –

Выходил народ честной покайфовать,
Не сидеть же все в дому, е(непеч.)ена мать,

Не чинить же холодильник, чтоб он сдох,
Не искать же день-деньской под лавкой дров.

Не кидайся, друг Горацио, на свист,
Каждый дятел нынче нацио-налист,
Места нету от спасательных бригад,
Что ни день – спасти Россию норовят.

Эх, эх...

(протяжно, с перезвоном)

Мы изящны и свободны.
Самый главный наш завет –
По традиции нароооооооднооооооой...
А выхаааадного ждать не след.

Мы на пару-тройку гривен
(совершенно равнодушно поясняя – гривна это типа историческая валюта,
была гривна серебра и еще гривна кун, а кун это от куницы, типа
тушканчика с ушами)
Рррррразгуляемсяяяяяя... в четверг!

Вольга, Вольга... мутер либен...
У штурвала Кессельберг.

Вроде коды получилось, теперь можно делать торрент. А также, наверное, вторую версию, с этими ... Аланьей и румынкой в кожанке ... не помню ...

Такая деталь (возможно, в послесловии я ее как-то вскольз упомянул) -

Общая гармония постановки меня ужасно заботит всегда. Я не любитель разглядывания удачных деталей в отрыве от общего. Для меня детали очень важны, невероятно важны - но именно тем, как они связаны с общим, влияют на общее, поддерживают общее, помогают общему.

Постановка шедевральной оперы состоит из нескольких неотъемлемых аспектов - вроде бы, это все должны понимать, ан нет. Как-то -

1. Дирижирование. Безусловно самый главный аспект. Но - от остального его нельзя отделять. Мне НЕ нужно шедевральное исполнение, я не верю в гениальное дирижирование совершенно. К дирижеру у меня, слушателя (т.е. заказчика - помните? покупатель всегда прав - помните? Пуччини писал оперы для нас с вами, а не для дирижеров - помните?) - к дирижеру у меня только одно требование - НЕ НАВРЕДИ, сволочь. Сделай так, как хочет композитор. То есть - не замедляй темпы. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Также - не глуши оркестром важные реплики. Пожалуйста. Как некогда говорил Вагнер, обращаясь к оркестрантам - «Вас тут так много, господа, а наверху, на сцене - одно лишь человеческое горло».

2. Пение. Не нужно гениальных исполнений, опять же. Не нужно актерствовать напропалую - просто делай то, что написано в либретто и в партитуре, голосом своим дурацким. Там уже - в партитуре - все есть, и драматизм, и лирика, и романтика, и комедия - ВСЁ есть. Потому как писал гениальный композитор, на текст, его устраивавший. Не нужно усиливать - это пошлость. Не нужно приглушать - это цыганщина. Делай, что велит партитура.

3. Режиссура. Пожалуйста, если хочешь проявлять себя творчески, напиши свою оперу, или три, и ставь их, как тебе заблагорассудится. Уникальные шестнадцать оперных шедевров изволь ставить так, как хотели их авторы. Потому что они умели писать оперы, а ты нет. Потому что писали они не для тебя, а для слушателей. Имей совесть, скотина. Выполни пожелание автора - донеси до слушателей, и в звуке, и визуально, то, что хочет автор, а не свою примитивную пошлую «интерпретацию».

4. Декорации. В строгом соответствии с пожеланиями композитора, и никак иначе. Хочешь выебываться - сними себе театр, не оперный, а мюзик-холл какой-нибудь, и валяй. В оперном театре изволь уважать пожелания композиторов. Все пятеро авторов шестнадцати шедевров предпочитали на сцене абсолютный реализм. Чем реальнее, тем лучше. Включая, разумеется, Вагнера. Все пять авторов.

В данной постановке (Метрополитан, 1985) -

1. Декорации на уровне.
2. Режиссура временами - высший пилотаж, изредка - упущения, и провальный момент в конце.
3. Пение - на уровне.
4. Дирижирование - темпы иногда замедляются, но В ОБЩЕМ сносно, и один раз темпераментный дирижер заглушает три важных реплики подряд, в конце третьего акта.

В постановке с Кауфманном -

1. Декорации не имеют отношения к сюжету данной оперы.
2. Режиссура временами интересная (особенно в дуэте в первом акте), в большинстве случаев очень плохая.
3. Пение на уровне.
4. Дирижирование вихляет, то хорошо, то очень плохо.

В постановке с Аланьей и Георгиу -

1. Декорации не имеют отношения к сюжету данной оперы.
2. Режиссура - надувательство.
3. Пение на уровне.
4. Дирижирование - иногда очень вихляет.

В постановке Ла Скала с Горчаковой -

1. Декорации - пародия на декорации к «Тоске», приснившаяся пожилому наркоману.
2. Режиссура отвратительная на протяжении основной части оперы, неплохая в конце.
3. Пение на уровне.
4. Дирижирование - иногда очень заносит.

В постановке с Гулегиной (я слышал Гулегину в роли Тоски в Метрополитане, с теми декорациями, которые на данном видео с моими субтитрами, и это было невероятно хорошо, на уровне было почти всё); постановка с Гулегиной (вроде бы из Вены, не скажу точно, противно, скучно) -

1. Декорации - пародия на декорации к «Тоске», приснившаяся оставному лаборанту.
2. Режиссура совершенно левая, любительская.
3. Пение на уровне.
4. Дирижирование паршивое.

И вот, пройдя несколько раз по этому списку, я все-таки решил, что запись из Мета - меньшее из зол. Да, музыка в опере важнее всего остального. Важнее. Но когда все остальное - пошлое говно, музыка сама по себе теряет смысл. И никакое вдохновенное пение дела не поправит. Так получилось.

Послесловие находится здесь:

http://youtu.be/vtmptyHvG3g

Насилу-то уложил.

ВСЕ замечания учел, никого, вроде бы, не обидел, сделал кучу исправлений. Улучшил изображение, и улучшил звук! Адрес страницы тот же:

http://mightyniche.com/toscaru.html

А в торренте будет послесловие, буду сравнивать с Горчаковой и еще с кем-нибудь.

Поразмыслив, я осознал, что это действительно впервые - «Тоска», правильно переведенная на русский язык. За некоторую мзду я с удовольствием сделаю и стихотворный перевод либретто. В данном же случае в стихотворном варианте (готовом к исполнению на сцене) даны только три фрагмента - ария Каварадосси из первого действия, ария Тоски из второго действия, и ария Каварадосси из третьего действия. Так называемые «академические» переводы никуда не годятся; достойных подстрочников нет; а итальянского языка большинство любителей оперы в России (и не только) не знаeт. Поэтому то, что я в данном случае предлагаю вниманию многоуважаемой публики - совсем-совсем другая «Тоска», нежели та, к которой привыкли в России.

Настоящая «Тоска».

Великая «Тоска». Ну, не прошло и ста двенадцати лет!

Рекомендую смотреть на экране, а слушать через наушники.

Все три действия находятся вот на этой странице:

http://mightyniche.com/toscaru.html

Счастливого нового и неожиданного знакомства с этой блистательной оперой, дамы и господа!

Нижеследующее - моя, типа, рабочая гипотеза. То бишь, я не уверен в данном случае на сто процентов в правомочности моих предположений. Желающие опровергнуть - опровергайте! Прочту аргументы против с огромным интересом.

Нас с детства приучают к кастовости/классовости общества. Делается это подспудно, и как правило те, кто приучает, сами не отдают себе в этом отчета, поскольку принадлежат к тому же сословию, что и приучаемые. Два фактора играют тут большую роль - психологический и исторический.

Психологический фактор вскользь отмечен был Владимиром Набоковым в романе «Лолита» (имею в виду оригинал романа; русский его перевод, несмотря на то, что он авторский - невероятная, фантастическая лажа, читать которую не рекомендуется тем, кто не уверен в силе своего вкуса, чтобы вкус не испортить). По утверждению одного из персонажей романа (с утверждением я согласен), все мы имеем привычку создавать в голове некий образ каждого из своих знакомых, образ целостный, завершенный. И всегда ужасно обижаемся, если человек вдруг перестает соответствовать этому образу. При этом все эти образы - экстремистские вне зависимости от того, склонны вы сами к экстремизму или нет.

То бишь, в этих образах часто мелькают слова «всегда» и «никогда».

То бишь, Федя ВСЕГДА будет хорошим парнем, на которого можно положиться. Валентина НИКОГДА не напишет гениальный пейзаж маслом. Витя ВСЕГДА жадничает, когда нужно давать официанту на чай. Наташка НИКОГДА не станет читать Шекспира. Валерка ВСЕГДА цинично относится к женщинам. Марина НИКОГДА не полюбит оперу. И, наконец, Андрюха ВСЕГДА вытирает нос рукавом рубашки или пиджака, и хорошим манерам не научится, ему уж за тридцать (за пятьдесят, за семьдесят).

Когда мы узнаем, что Валентина все-таки написала гениальный пейзаж, или же Андрюха вдруг ни с того ни с сего стал безупречно себя вести, аристократично, мы (во всяком случае многие из нас) непременно на нее/на него обидимся. Как же так, мы старались, создавали образ, а он/она вдруг вон чего ... непорядок!

Это психологический фактор. То бишь, сын или дочь ткачихи и водопроводчика никогда не будет разбираться в искусстве.

Если расширить рамки психологического фактора, то в некоторых случаях получается совсем забавно. Виктор, десять лет, с родителями которого я знаком/знакома с детства, никогда не станет великим физиком потому, что В МОЕМ ОКРУЖЕНИИ ВЕЛИКИХ ФИЗИКОВ НЕТ, и НИКОГДА не было и не будет. Великие физики, большие артисты, и прочее - это все, типа, НЕБОЖИТЕЛИ, я с ними не пересекаюсь.

Помню, когда мне было ... хмм ... лет девять, если не ошибаюсь ... я очень любил шахматы. Не меньше, чем хоккей. Сегодня я продолжаю страстно любить хоккей, а на шахматы смотрю, как на пустое времяпровождение, хоть и балуюсь иногда. А основная причина такая. В девятилетнем возрасте, следуя своему увлечению, пришел я в шахматный кружок на питерской окраине. Кружок вела некая дама, помню, была она тощая и в очках. И в бежевом свитере. С противным менторским голосом. Пришли еще человек десять, разных возрастов, все - жители той самой окраины (криминальной/рабочей, называлась она тогда, и сейчас называется - Ульянка). Разбились на пары, стали играть, потом руководительница чего-то показывала на доске, потом снова играли. Я неожиданно выиграл все три или четыре партии. Руководительница обратила на меня внимание в этой связи и спросила, типа, на что я рассчитываю, зачем пришел, какие цели. Я честно сказал, что хочу играть, как Анатолий Карпов. (В то время Карпов был чемпионом мира, и мне почему-то нравился, не помню, почему именно). Руководительница ухмыльнулась и сказала, что как Карпов я играть не буду НИКОГДА, но при желании могу научиться играть очень хорошо. Я слегка обиделся, и моментально к шахматам охладел. Потому что если не как Карпов, или лучше - то зачем же браться, время тратить, усилия применять, учиться, работать? Неинтересно.

На каком основании сделала руководительница столь далекоидущий вывод, списав человека, которого видела в первый раз, во второй эшелон? Пришел девятилетний пацан, сыграл четыре партии, за которыми она не очень следила. А вот на каком - в ее окружении ни Капрова, ни Спасского, ни Фишера не было НИКОГДА. Вот она и решила, что если человек ЗНАКОМ С НЕЙ ЛИЧНО, то гроссмейстером мирового уровня он быть не может. Никогда. Она так привыкла. Она с гроссмейстерами не пересекалась и коньяк не пила.

Меж тем люди деятельные и талантливые рождаются во ВСЕХ сословиях. Равно как и ценители, э ... ВСЕГО ЭТОГО.

Таков психологический фактор.

Далее - срабатывает фактор исторический (математический, если хотите) - я называю его «теорией двух процентов». Дело в том, что как ни группируй людей, какой критерий не подставляй ... (любители отпусков на взморье; лесбиянки; хоккеисты; люди в возрасте между двадцатью и двадцатью пятью годами; испанцы; люди с доходом, превышающим миллион в год; люди с доходом, НЕ превышающим миллион в год; блондины и блондинки; пловцы на длинные дистанции; люди, побывавшие в прошлом году в Праге; люди, окончившие Оксфорд; люди, собиравшиеся окончить Оксфорд, но передумавшие - критерий может быть АБСОЛЮТНО ЛЮБОЙ) ... - ВСЕГДА среди этих людей находятся два процента ИНТЕРЕСНЫХ (пассионариев, или просто любопытных), а ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ, типа, погулять вышли, не более.

Я очень много думал на эту тему, и наблюдал очень внимательно. Всегда - эти самые два процента вырисовываются из ЛЮБОЙ группы, количество членов которой превышает пятьсот человек. В полном соответствии с евангельским «много званых, но мало избранных».

Поэтому, к примеру, из всех преставителей высшего (элитарного, аристократического, как угодно) сословия, которым блистательное общее образование несут на золотом подносе, только два процента воспримут, поймут, оценят, и будут применять по назначению. То бишь только двум процентам из этого класса это самое образование НУЖНО вообще. Как таковое.

Прививать «культуру» с детства - можно, должно, но только два процента этой прививкой воспользуются.

Из «непривитых», представителей иных сословий и классов, те же два процента МОГУТ В ПРИНЦИПЕ заинтересоваться «культурой» (и это часто случается).

Только два процента выпускников музыкальных школ действительно любят музыку (или любили бы, если бы эту любовь не выбивали бы из них ежедневно ботаники от музыки, составляющие большинство, девяносто восемь процентов, преподавателей консерваторий).

Дайте мне пятьсот ткачих, или представительниц любой другой «непрестижной» профессии, умеющих читать и писать, усадите их в кресла на два с половиной часа сегодня и на два с половиной часа завтра. Дайте мне мой проектор и мой рояль. И назавтра вы получите десять новых ПОДЛИННЫХ любительниц оперы. Которые будут в оперу ходить, и со временем начнут в опере разбираться. Остальные послушают, поохают, сделают, возможно, умный вид, возможно даже что-то уловят - и забудут.

На какие-то десятые или сотые доли процента женщины восприимчевее мужчин (в целом). Возможно. Возможно из пятисот водопроводчиков любителями оперы после моего семинара станут не десять, а девять человек.

Вот так, на мой взгляд, обстоят дела в этой области.

Передача называется «Нескучная классика». Название подразумевает, очевидно, что, типа, в основном «классическая музыка» скучна неимоверно. То есть, целевая аудитория - те, которые считают, что «классическую музыку» следует слушать исключительно ради того, чтобы казаться умным. Типа, повинность отбывать. Хочешь казаться умным - поскучай немного.

Посмотрел я одну передачу. Мадам Спивакова пригласила к себе за столик одного балетного танцора и одного исполнителя популярных песен, которого она обозвала композитором и поэтом. Композитор и поэт некоторое время стебался о том, как ставили его рок-оперу, и как дирижер Светланов к нему благоволил (вроде бы, но может я чего-то не так понял). Балетный танцор рассказывал о том, какая мрачная сказка этот «Щелкунчик», и как Чайковский был придворным композитором, и как его любил Александр Третий. Затем показали фрагмент из балета, где он танцует.

В общем, ничего особенно нескучного в этой передаче я не обнаружил. Зато она по телевизору идет. Индустрия придумывает все новые способы отвращения потенциальных любителей музыки от этой самой музыки. Пещера, блядь.

Заодно уж:

***Уважаемый автор! Если вы в течение 10 дней не получили официального подтверждения о вашей регистрации на сайте Поэзия.ру, значит вам в ней отказано.
Администрация***

Кланяюсь.

В связи с моим видеорассказом о мелодиях Джакомо Пуччини несколько человек отметились посланиями и комментариями тут и там, на разных форумах. Многие из этих комментариев приятны, даже восхитительны. Но, как и следовало ожидать, несколько недоуменных, и порой гневных, комментариев вызвал пассаж в видеорассказе, касающийся русской оперной традиции. Очевидно, я недостаточно ясно выразился в этом пассаже. А может нужно было там, в этом пассаже, матом, и погуще, потому как иначе не доходит. Люди договорились до того, что «Мусоргский - это русский веризм» и «Пуччини - это вариант Мусоргского» (!!)

Это в связи с оперой Модеста Мусоргского «Хованщина», насколько я понял.

Стыдно, дамы и господа. Уж я докладывал (в видеорассказе), что Россия принадлежит к очень небольшому количеству (четыре) стран, имеющих свою собственную оперную традицию (не исполнения, а сочинения, опер). Иным странам, вроде Голландии, Финляндии, Швеции, Бельгии, Бразилии, Испании, Албании, у которых таковая традиция отсутствует, пристало ставить и пиарить поделки, называемые операми, выставлять их на посмешище, и так далее. Потому что лучше нету. Более того, по старой доброй традиции снисходительного отношения к «братьям меньшим», эти оперы в международных оперных тусовках принято похваливать время от времени. Вот, мол, убогие - а тоже написали чего-то. И даже принято слушать эти оперы, делая умный вид. Но у России ЕСТЬ оперы НАСТОЯЩИЕ, и две из них входят в число ВЕЛИКИХ опер, коих существует, как известно, шестнадцать штук на данный момент. И поэтому треп о Мусоргском - унизителен в любом исполнении. Оркестровка - хоть Римского-Корсакова, хоть Шостаковича - дела не меняет.

Тем более, что две великие русские оперы («Евгений Онегин» и «Пиковая Дама», ежели кто не понял) НЕ получают достаточного количества внимания в мире. Стыдно упоминать Мусоргского, Бородина, Римского-Корсакова - со всеми их псевдо-оперными выебонами, с ботанским подражанием Вагнеру, чьи теории они штудировали, но почему-то при этом забыли послушать саму музыку (копаться в партитуре и слушать музыку - разные вещи) - с души воротит! Привлечение внимания к Мусоргскому унижает Россию, как страну с собственной оперной традицией, ставит ее, Россию, в один ряд с оперными традициями Финляндии, Китая, и Чили.

Музыку следует любить. Ничего плохого в том, что у России в данный момент есть всего две великих оперы, нет. Во Франции, чья оперная традиция старше русской на два века, всего одна, да и та под сомнением. Я слежу за событиями в оперном мире. Когда в России появится новая великая опера, я непременно всем об этом сообщу.

А еще поговаривают, что Глинка оперы писал. Да, писал. Монтеверди тоже писал оперы. А еще был такой бразильский композитор, современник романтиков, и тоже написал оперу, именно в романтической музыкальной традиции, и на слух она гораздо приятнее, чем скрежетание «Хованщины».

Все мои видеорассказы об опере - о том, как получать от оперы нормальный, искренний, душевный и духовный, а не ботанский, кайф. Но мало мата, как я понимаю - не все лицемеры отсеялись.

Почти любого человека, обладающего хотя бы номинальным музыкальным слухом, можно научить конструировать музыку для пения и симфонического оркестра. Невелика наука. Никаких секретов давно нет - ни нотная грамота, ни квинтовый круг, ни оркестровка, ни контрапункт, ни полифония давно ни для кого не тайна, пиши-не-хочу. И только сочинению мелодий научить нельзя. Мелодия - это от Бога. Умение сочинять мелодии - либо оно есть, либо его нет. А в искусстве главное именно то, что от Бога. Так получилось.

СОН КЕССЕЛЬБЕРГА
(тема: «Душа иллюзией полна»)

Приснился Кессельбергу как-то сон:
Вот солнце над ландшафтом тихо светит,
Вот белки прыгают, вот пруд, вот чьи-то дети
Резвятся вежливо. Вот клумба, вот салон,

Метро, кафе и парк. Вот толпы благодушных
Одетых празднично людей, а вот
Троллейбус чистый через мост идёт.
Вот бультерьер, хозяину послушный,

Глазами умными следит. Вот пиво пьют:
Мужчины - радуясь и что-то обсуждая,
А женщины - расслабленно зевая.
Колокола на храмах полдень бьют.

Дневной спектакль в Большом. По-летнему одет,
С с холщовой сумкой модной, улыбаясь,
Идёт Владимир Путин. Приближаясь
Ко входу, в сумке ищет он билет,

Друзей встречает. Молвит: «Много спорных
Моментов в постановке данной есть.
К примеру, недостаточно проворно
Герой бежит по лестнице. Учесть

Специфику дуэта тоже нужно:
Не порозень стоять, а вместе чтоб.
А в третьем акте встреча слишком в лоб,
Литературно как-то и натужно.

Но в целом я в восторге. Наконец
Сподобились, бродяги. Между прочим
Я, господа, люблю Пуччини очень.
Велик он и отважен. Молодец!

Ну, что ж, пойдемте, господа, наверх.
Места хорошие, все видно между прочим».
Глаза открыл, зевнул, и кофе хочет
Приятно удивленный Кессельберг.

... на этой вот странице:

http://mightyniche.com/pucciniru.html

Страница, содержащая все части, находится здесь -

http://mightyniche.com/pucciniru.html

Автор считает своим долгом заявить, что не разделяет точку зрения героя стихотворения (там, где герой рассуждает о Москве). Напоминаю, что мнения литературных персонажей не то, чтобы не совпадают, или совпадают, с мнениями авторов, их создающих, а просто не имеют к мнениям этих авторов отношения.


ХУДОЖНИК ЕДЕТ НА ИНТЕРВЬЮ С ПОЗНЕРОМ
(тема - "Путешествие из Петербурга в Москву")

Поручни, здания, Площадь Восстания,
Люди, мешки, вокзал.
Скоординировав жизнь с расписанием,
К поезду я пришагал.

Еду, поскольку взыграли амбиции,
Наперекор есетству,
Из элегантной полночной столицы я
В ё . . . варварскую Москву.

Знаешь ли, милая, веришь ли, кроткая -
В красный кирпич обрамленная глушь
Глупо кичится под знаменем, сотканным
Из покоренных душ.

Там где в любую погоду такая
Пошлая дурь и дичь,
Ждет, объективно очками сверкая,
Владимир Владимирович.

Страсти Радищева, нищий, противный
Дождик. Наставили б хоть каких,
Хоть из пижонства, хоть декоративных
Изб буколических!

Где ты, с повязкой, жабо накрахмалено,
В длани бильярдный кий,
В пузе печаль, режиссер пасторальный
Екатерининский?

Вместо пейзажности - нравоучения.
Матом - ни-ни, уважай, не кури.
Я в Бологом выпью чаю с печеньем
И коньяку в Твери.

Ходит слоями колбасное марево,
Лица потеют, жуя.
Окна задраены - дикость какая, бля,
Чисто московская.

Дыбится, мается, светится, стелется
Путь скоростной стальной,
Ржет на развилках, на станциях сердится
Выезд плацкартный мой.

Ни землям ростовским, смоленским, псковским,
Ни Ярославова
Чаянья вотчине, ни Новгородчине
Не доверяет Москва.

Лукаво раскос, мыт и дезинфицирован,
Чтим и востребован,
Замавзолеен и забальзамирован,
Правит монгольский хан.

В дреме прикрыты глаза его узкие.
Порознь, шеренгой, гуськом
Ездят, как прежде, правители русские
К хану за ярлыком.

Меня с рюкзаком, где расческа да мыло,
Краски, уголь и холст,
Встретит в берете московский бомбила
Щеками и носом толст.

Сев под софиты, поведаю с чувством:
'Привет, москвичи, привет!
Лучших ценителей в плане искусства
В мире подлунном нет'.

После, в кондиции неблаговидной,
В кресле ли, в ванной, в кровати ли,
Будет мне, знаю, отчаянно стыдно
Перед Создателем.

БЕЛКИН КРАЙ
(сцены)

Бежит по платформе безмозглая белка. Она
Не знает, что кошка в засаде сидит, и к атаке готова.
А край судьбоносный - всё близится край! (Не страна,
А все остальные значения этого слова).

Спешил я к вокзалу, жуя на ходу апельсин,
И думал, что если сейчас опоздаю (экспресс в полвосьмого),
То - полная жопа (не та, что прельщает достойных мужчин,
А все остальные значения этого слова).

Вход загородивши, оставила свой драндулет
(В поступке своем не найдя ничего откровенно дурного)
Какая-то блядь (не 'удобная женщина', нет,
А все остальные значения этого слова).

Засадная кошка дебильно глядит. 'Ты невинность не изображай',
Сказал я. 'Добыча - тю-тю ведь? Охотник ты, видно, хуевый.
Ну, что ж, обломись'. (Но не в смысле - кусок от себя отломай,
А все остальные значения этого слова).

Я ехал и думал - спешу вот влиятельных я ублажать.
Умеют свободолюбивых бездельники снова и снова
В шеренгу построить! (не в смысле 'так точно, сержант!' - и пошел выполнять,
А все остальные значения этого слова).

Вернулся я в ночь. Лампионы пытались светить.
На небе болотная муть, на часах половина второго.
Что ж! Горе-охотницу стал я искать, чтоб ее покормить.
(В стандартном значении этого слова).

ОХОТА

Чукча младой, сотворивший силки из шнурков от кроссовок,
С малым камнем в руке восседает на камне, который побольше.
Также у чукчи копье, прислоненное диагонально:
Символ охоты. Практической функции нет у копья в данном раскладе.
Ждет он лисицу, бегущую строго по ветру.
В зоркости лисьи глаза уступают глазам зорким чукчи.
Если по ветру, то может лисица подсесть очень близко,
Или в силки попадется, и чукча, привставший от камня,
Камнем поменьше по кумполу лиса ударит с размаху,
Лис окочурится, чукча же в ладную торбу его запихает,
И замотает бечевкой и усом китовым пришпилит,
Снова присядет на камень побольше, и мысль напрягая неспешно,
Будет травинку жевать в ожидании нового лиса.
Чукчи иные имеют с собой огнестрелы, патроны, а также собаку,
Дюжину лис до полудня еще добывают, стреляя из ружей.
Чукча хотел бы ружье приобресть, но для этого нужно
Много лисиц изловить и по кумполу вдарить с размаху,
Шкуры затем отделить от невкусного лисьего мяса,
Чтобы потом, погрузив их на нарты, везти на безмозглых собаках
В край, где торчат дымоходы из юрт, и живут безобразные люди.
Там эти шкуры погрузят на лодку железную, очень большую
И повезут через воды, кренясь и дымя и кобеняся в земли иные.
В землях же этих те шкуры порежут ножами двойными
Спрыснут духами, и крепкими нитками свяжут, ругаясь,
После чего безобразная женщина с кремом на лбу, на щеках, и в промежностях тоже,
Все эти шкуры наденет на тело свое и небрежно пойдет навестить двух соседок:
Сплетничать с ними, и пить, улыбаясь, напитки и вина.
Скажут соседки - какая прелестная все же вещица!
Гладкий какой этот мех! И какого роскошного цвета!
Женщина, в тайне гордясь, лишь рукой отмахнется лениво,
Скажет - да ну, мол, у всех нынче есть эти шкуры, чего там!
Чукча же думает - если три дюжины лис изловлю и по кумполу камнем ударю,
После чего повезу их в тот край, где торчат дымоходы из юрт и живут безобразные люди,
То непременно к концу, или раньше, сезонной охоты
Будет ружье мне с прицелом, и пачка патронов впридачу.
Дюжину лис буду я добывать, а шнурки от кроссовок
Вставлю обратно в кроссовки, как сделал сосед мой недавно,
После чего - двух недель не прошло - он удачно женился.

Мужик погиб, влетев в стенку на мотороллере в Сицилии и провалявшись в коме несколько дней. Было ему сорок три года. Стал я вспоминать, где и когда о нем писал, поскольку слышал его несколько раз в театре, и он мне нравился. Вспомнил. Партнерша его в спектакле, о котором речь в эссе, так зажигательно исполнять ту партию нынче не может, вес мешает. Упоминаемый в заметке под псевдонимом Добрыня человек нынче сидит в тюрьме, вроде бы за растрату, скорее всего несправедливо. Эссе пятилетней давности.

Сальваторе Личитра пел хорошо. Светлая память.

Вот эссе -

http://texasec.livejournal.com/3098.html

Слегка запутался я, вот что.

Дано - веристы вообще, Джакомо Пуччини в частности, опера «Богема» конкретно.

Есть человек (на самом деле он не один такой, их много, и даже очень много), который говорит следующее - «Слушал много раз и «Богему», и «Тоску», и «Баттерфляй» ... (О сложностях восприятия «Девушки с Запада» речи нет, о «Турандот» речи нет - вот и славно, это еще больше усложнило бы задачу ... В.Р.) ... «Слушал, знаю либретто, знаю, кто, когда, чего будет петь, а вот мелодий не слышу. Не слышу у Пуччини мелодий. Никаких».

При этом человек не лишен музыкальности. То бишь, слух у человека есть. И есть продолжение -

«У Верди все мелодии слышу».

Ну, хорошо хоть про Вагнера речь не зашла! Потому как еще один слой непонимания наложился бы.

Задача - как объяснить человеку, как нужно слушать мелодии Пуччини. Сделав, к примеру, ролик на эту тему, с иллюстрациями.

У меня есть совершенно конкретные мысли по этому поводу. Но нет уверенности, что ход этих мыслей - в нужном направлении.

То бишь, отложив напрашивающеся два варианта ответов (1. «Он идиот» и 2. «Или слышишь, или не слышишь, точка») на самый крайний случай, нужно решить, как ВСЕ ЭТО преподнести человеку. В какой последовательности.

На вооружение, понятное дело, нужно взять определение Вагнера о «сонатных» и «несонатных» опусах. А дальше?

У Пуччини, и у остальных веристов, «плывущий ритм» в мелодических фразах. Человеческое ухо приучено (пошлыми песнями, в основном) к строгому размеру фраз. (То бишь, грубо говоря, ямб, хорей, дактиль, или амфибрахий! никаких отклонений! никаких смешиваний! и количество слогов (нот) в родственных фразах должно быть одной и той же длины! Если длина разная, неподготовленное или неприученное ухо начинает протестовать, и в результате получается - «Не слышу мелодий у Пуччини»).

В этом, на мой взгляд, состоит основная трудность разъяснения. КАК ИМЕННО объяснять?

Вторая трудность - как объяснить то, что Римксий-Корсаков обозвал «цеплянием голосов за оркестр». Вступает оркестр, играет часть мелодии, а голос вдруг вступает на середине фразы, цепляясь. Но это уже мелочи по сравнению с первой трудностью. По-моему.

Собственно, не объяснить - объяснить-то легко - а помочь понять.

Думаю, что лучший способ вжиться в любую мелодию - это спеть ее самому, выучив наизусть. Или сыграть. Но лучше спеть. Чтобы была «обратная связь» с мелодией. (Предложить человеку попробовать спеть, разложив мелодию на составные).

Думаю также, что частью объяснений нужно сделать ... хмм ... в общем, сыграть все мелодии, коими иллюстрируются объяснения, одним пальцем. Сперва. С приложением слов. А потом их же в сопровождении оркестра.

Также думаю, что без слов на родном языке ничего не получится. Человек в данном случае русский, а русские переводы либретто Иллики - известно какие. То бишь, пошлые. Придется переводить ... э ... «ручонку» и прочая. Дуэт из первого акта. Может, задействовать что-то из «Тоски».

Еще заковыка - в «Тоске» две из трех основных арий состоят из сплошных лейтмотивов. Стало быть, нужно еще и про лейтмотивы конкретные объяснять, где они еще есть в партитуре, и зачем они там.

Буду рад любым советам по этому поводу.

Добавил внизу Нотр-Дам (закончил дома).

Вид с моста, соединяющего два острова:



Площадь Мобер:



Церковь Святого Северина:



Кафе:



Нотр Дам ночью:

Поздравляю всех с Пасхой!

Дамы и господа, если арию Канио петь под гитару, в ней получается семнадцать разных аккордов. В двух минутах звучания.

Сволочь этот Леонкавалло. Уже неделю мучаюсь с этой арией, не под гитару, правда, а на рояле пытаюсь выяснить, что там к чему. Она все время прыгает из тональнонсти в тональность, сволочь, причем в совершенно непредсказуемых местах. Вот что значит «антисонатность» и веризм в чистом виде. У Пуччини, кстати говоря, всё гораздо проще, у Вагнера тем более.

Хочет, чтобы я исполнил портрет ее племянницы маслом на холсте. Цену предложила дешевле плазменного телевизора.

Иногда я рисую бесплатно, даже для всякой швали, быдла, и скобарей, потому как врагов надо любить, и так далее. Да и рисовать надо, иначе навыки ржавеют. Но за цену двух минетов в Небраске я больше не продаюсь, хватит с меня.

Вот только баллады распевать по моему адресу о том, что «заплатила бы больше, но в данный момент нет средств», не следует. Нет средств - продай драндулет, сука. Мебель свою ебаную продай. Встань под фонарь на пару вечеров, может и заработаешь.

Заразы.

Мне очень понравилось. Возможно, это говорит о падении нравов, не знаю. Я так устал от замедленных темпов, режиссерских находок, особенностей исполнения, минималистских декораций, что на данной постановке данной оперы отдыхал, оттягивался. Можно было - с тем же составом и с теми же средствами - сделать, наверное, раза в три лучше. Но и это было хорошо. Потому как «Пикуха» - опера многострадальная. И это было лучшее ее исполнение, слышанное мной в театре, когда-либо, на сегодняшней день.

Дирижировал латвиец, Андрис Нельсонс. В рецензиях пишут, что звучание оркестра смазано. Подтверждаю - да, есть такое, слегка. Но. Темпы были хороши, за двумя исключениями. То бишь, темпы в соответствии с Чайковским, не медленнее. То бишь, я слушал Чайковского в исполнении «смазанного» оркестра. И это было прекрасно. Потому что обычно я слушаю безупречной ясности сонический хаос, который получается, когда замедляешь темпы, а не Чайковского.



Также, насколько я понимаю, у Андриса Нельсонса возникли напряженные отношения с тенором, и поэтому он этого тенора, Владимира Галузина, временами заглушал оркестром. На его месте я бы тоже заглушал. У Галузина хорошо поставленный, красивого тембра, не очень сильный голос, которым в данной постановке он не пел, а функционировал. Т.е. не расставлял никакие логические акценты, все ноты пел ровно, громче-тише не попробовал петь. И, дабы полюбоваться своим голосом, изменил сам для себя некоторые детали не только либретто, но и партитуры. Чтобы показать, как он красиво умеет петь длинную ноту, например, он взял и спел вместо «... когда я след ноги не смею ей целовать - меня томит» - « ... ей целоваааааааааать» (просто выбросив «меня томит», благо эти четыре ноты («ме-ня то-мит») - той же высоты, что и « ...аааааать». И еще пару раз вольничал в этом же духе. Ну и в сцене с графиней очень ровно спел « ... чувстом супруги ... любовницы ... МАТЕРИ!» - не выделяя, не усиливая.



Очень хорошо пела финка Карита Маттила. Не толстая. Движения быстрые, моталась по всей сцене очень убедительно. Голос маааасляный, очень-очень. В первый раз в жизни я услышал НАСТОЯщЕЕ звучание арии Лизы (про ночь). Это потому, что -

а) красивый голос, ровный, без напряжения
б) правильные темпы
в) живое исполнение

Записать эту арию так, чтобы слушатель мог не догадываться, а действительно воспринимать - НЕВОЗМОЖНО. Только вживую. В записи эта ария - никакая, если не высчитывать методом дедукции, что там Чайковский имел в виду.



Дурацкий «пастораль» из сцены на балу был сделан с юмором, зал ржал, и я впервые решил, что в ТАКОМ виде он вполне сочетается, вписывается, и не нужно его выкидывать из партитуры. Он хорош - но именно такой, какой был вчера вечером в Мете. В другом исполнении - скучен и не нужен. И снова о темпах - если замедлять (как это обычно делают), то к концу пастораля серьезному ценителю музыки захочется застрелиться, честное слово! Латвиец молодец.



Томского пел некто Алексей Марков, красивый баритон. Возможно тоже натянутые отношения с дирижером - нагло испортил балладу Томского о трех картах. Во-первых, пел медленнее, чем нужно (очевидно, с дирижером достиг компромисса, договорились как-то, доругались), но ему казалось, что недостаточно медленно, и в конце он тянул «три кааааааааааааааааа ... » пока оркестр не сыграл концовку и не замолк, и только после этого Марков добавил - « ... ррррр-тыыыы!». Пороть.

Концовка акта возле мертвой графини, где Лиза в отчаяньи кричит - «Чудовище ... убийца ... изверг ... прочь! прочь!!!!», а Герман в это время поет «Она мертва! ... » - и звучит лейтмотив, довела меня до слез. Со мной такое бывает редко, ежели прямо в зале. Но - очень хороши темпы были, и Чайковский - да, зазвучал, зазвучал!




Программка, которую я затем читал внимательно, содержала вещи, от которых мне стало стыдно и обидно невероятно, и это по вине тех, кто стоит у кормила-горнила ... хмм ... русской культуры ... последние полтора века или около того. Скоты. Об этом в другой раз.

Всю жизнь баб на пьедестал водружаю, и слежу, чтоб не сваливались, посему специальные дни для поздравлений в моем случае излишни. Они больше для мещан - нехай хоть как-то обратят внимание на теток, а то теткам обидно.

Желаю всем вам, дуры, провести нынче вечером несколько приятных часов со своим мужчиной, ютясь в постели, выключив телефоны и телевизоры, поменьше алкоголя, побольше дела, оттянитесь, расслабьтесь, и пусть мужчина ваш скажет вам много приятных и озорных слов, и да будет он в данный вечер чисто выбрит, тщательно помыт, сыт, и любвеобилен, и да будет открыто ему местонахождение всех эрогенных зон на ваших телах, и да будет он восхищен грацией вашей, и да умилят его нынче вечером ваши недостатки, и да приведут в восторг ваши достоинства. Это я имею в виду физические недостатки и достоинства, об интеллектуальных и духовных сегодня речи нет, будет завтра, сегодня расслабьтесь и будьте требовательны, но податливы, страстны, но нежны, порывисты, но добры.

Всех вас, дур, целую в попу.