Техасец (texasec) wrote,
Техасец
texasec

Category:

ПРО КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО СЕГОДНЯ

Так сложилось исторически и экономически, что первые две тысячи лет истории книгоиздания, или дольше, ежели считать еще и Египет и Микенскую Цивилизацию, книги стоили очень дорого.
 

Папирус и пергамент хорошо сохраняются лишь в узкой географической полосе, проходящей, помимо прочих мест, по Средиземноморью. Производство папируса и пергамента - дело не дешевое. Но и эти затраты - тфу! - по сравнению с трудами переписчиков.


Красивый почерк, предельно разборчивый. Грамотное письмо. Еще и картинки рисовали.


То бишь - появление романного жанра, в сегодняшнем понимании, было во время оно более или менее невозможно. Слишком длинно, слишком много работы.


Сидит человек, переписывает «Илиаду». Один экземпляр. Второй экземпляр. Сколько нужно потратить на такую работу? Месяц? Два? Не знаю, и узнавать боязно.


Получается свиток. (Были, вроде бы, и листовые книги, но свиток для таких дел удобнее).


Два месяца работы. Прикиньте зарплату переписчика. Добавьте туда же наценку книготорговца. Иногда и доставку. Сколько это все на сегодняшние деньги? Пять, шесть, семь тысяч зеленых?


Библиотеки покупали (на деньги властей) свитки.


Покупали и частники - состоятельные. С автографом Аристотеля.


Но вот так, чтобы среднеклассовый какой-нибудь плебей подарил другу или подруге книжку, или «дал почитать» - такого не было.


Сколько получал за все это автор - понятно. Ни хуя не получал. Ни авансов, ни гонораров. «Мои стихи читают в далекой Британии. Мой кошелек об этом ничего не знает» - написал римский поэт.


Речи об «авторских» и «подарочных» экземплярах - тоже не было, разумеется.


Да, были «цеха» переписчиков. Один, типа, спит, другой пишет, третий тоже пишет, но другую книгу, четвертый спит с секретаршей, что приятно. Но скорость производства ОДНОГО экземпляра от всего этого не увеличивается, и труда в сумме уходит столько же. Человекочасов, в смысле.


А что с пьесами, как актеры (и, в некоторые эпохи, актрисы) учили текст?


А со слуха в основном. Принес автор экземпляр и читает вслух, а чучела эти безмозглые, нарциссизмом страдающие, повторяют за ним. Пара лет тренировки - и запоминают текст с первого раза.


Вряд ли большинство актеров и актрис были грамотные. Зачем?


И ничего удивительного. К примеру (это я подмигиваю Угожаеву (Михаил Угожаев)), Лючиано Паваротти с нотной грамотой был знаком по верхам. А партии учил - по звукозаписям. Совершенно официальный факт. Что, в частности, объясняет (это забавно), что в его репертуаре не было ни Чайковского, ни Бизе, ни Вагнера. Ну, с Вагнером - понятное дело, какому представителю итальянской школы охота голос ломать, пытаясь на ходу менять методы. А Чайковский и Бизе? А слова непонятные. Тарабарщина. Нет хода мысли. Запоминается, соответственно, с большим трудом - не сам даже текст, а музыка с текстом. Непонятно, где нужно усиливать, где мягчить, и для чего.


Вот также и греческие теспианы. Послушали, запомнили, и ломанулись на сцену - завывать и жесты делать. Публике нравилось.


И даже с появлением бумаги процесс не подешевел намного.


Но - в связи не знаю с чем именно - в средневековье произошел скачок в металлургии. Какие-то материалы иссякли, или стали труднодобываемы - кто-то подсуетился, чего-то добавил, что-то убрал. И в Ломбардии начали отливать пушки.


Стали стремительно расти в размерах военные суда в связи с этим. Невоенные тоже, по ассоциации.


Металлургия по инерции продолжала развиваться. Изделия становились все совершеннее.


И вот некий монах, именем Иоганнес Гутенберг (легендарный, или полулегендарный, это все равно) совершенно закономерно изобрел - печатный станок.
 

Чтобы поклонникам Лютера было удобнее распространять его девяносто тезисов. Шутка.


Впрочем, первая книга, вышедшая из кустарной его типографии, была Библия - даже не помню, но - на латыни, вроде бы.
 

Так или иначе - процесс книгоиздания подешевел тут же во многие-многие разы.


И продолжал дешеветь с каждым скачком - металлургии, производства бумаги, машиностроения.


Когда человечество в лице англичан всерьез занялось добычей угля и в связи с этим открыло невиданные его, угля, свойства - процесс снова подешевел, и снова в разы.


После же очередной революции во Франции жанр романа переведен был, наконец, на коммерческую основу.


Этому помогли - ежедневные газеты, выпуск которых стал дешев и легок неимоверно.


Бальзак и Дюма были даже не первопроходцы в этом деле. Так или иначе - «роман с продолжением» дал волю - и литераторам, и издателям. За «свежим выпуском» выстраивались очереди из мещан, купцов, и уличных проституток. Литераторам следовало соответствовать - закачнивать каждую главу так, чтобы читателям хотелось сразу же читать следующую - вот они и выстраивались, читатели, в очередь.


И издатели, пользуясь положением, стали хорошо платить литераторам. Иногда - очень хорошо. Потому как ежели заплатишь скверно - он, скотина, к другому издателю уйдет.


Если роман «шел» успешно, его издавали еще и отдельной книгой. Вернее - несколькими сперва (с переплетами было много возни). Затем научились и переплетать толково (быстро), но по сию пору в «классической литературе» встречаются тут и там «книга первая», «книга вторая», и так далее. И уже книги, а не только газеты с романами, стали хорошо продаваться.


А процесс все дешевел.


Пика этот процесс достиг, очевидно, во времена Бель Эпокь, в 1900-х.


Это когда в мире имелось ДОСТАТОЧНОЕ количество читателей, а книга стоила ДОСТАТОЧНО дорого, чтобы, например, Киплингу платить по доллару за слово. А Джеку Лондону и того больше в конце карьеры. А доллар - знаете, сколько тогда стоил? Охуеть, сколько он стоил.


Пройдя пик, жанр романа стал ... хмм ... удешевляться, скажем так. Качественно.


Количество грамотных росло, книгопечатание дешевело. Уже не только элита, дети купцов, и разорившиеся аристократки, занимающиеся проститутицей по необходимости - но и люди попроще стали грамотные (не говорю - образованные, и не говорю - вкуса хорошего набрались).


Книгоиздателей это просто умиляло.


Человек с дурным вкусом и скверным образованием не может оценить шедевральные стихи. И даже шедевральную прозу. Даже в исполнении Дюма. Или Джека Лондона. Им подавай чего попроще.


Появилось огромное количество мусорной литературы. Одна книга стоила - не помню ... где-то видел, читал ... в общем, десять центов. Или меньше. Вроде бы и категория такая бытовала в Америке - «гривенный роман», «дайм новел» - что-то в этом роде. А может пятикопеечный? Никл? Нет, не помню, это не очень важно.


В общем, начался бум.


Издатели продолжали печатать и достойную литературу тоже. Но все более «нишево».


При этом, чтобы автор мог жить безбедно, требовалось издавать всякий его опус многими тысячами экземпляров.
Если книга стоит гривенник, то на продаже пятисот копий далеко не уедешь.


Роман, как коммерческий жанр, вышел в расход в 1990-е годы. (В России об этом никому не сказали, и поэтому русский процесс выхода в расход затянулся на лишние пятнадцать лет - одно московское издательство успело заплатить мне три смешных аванса и один смешной гонорар. На исходе же появилась у них такая у них практика - платить только смешные авансы, а гонораров не платить).


Печатать тысячи экземпляров одним махом нынче дело нерентабельное. Я не знаю толком механизмов, благодаря которым издательства продолжают удерживаться сегодня на плаву. Не говоря уж о книжных магазинах. Да, многие закрылись, но гиганты - продолжают держаться. Уволив две трети штата.


Но при этом появилась - «печать-по-требованию».


Издательские дома из кожи вон лезут, чтобы очернить сразу два процесса - во-первых, собственно «печать-по-требованию» и, во-вторых, самиздат. Прилагаются огромные усилия. Вкладываются огромные средства. И - достигают цели, а как же.


Поэтому даже двадцатилетний недоучка, с ай-фоном перед глазами, ни одной книги в своей жизни не прочитавший, знает, что «селф-паблишт» - дело презренное, и автор - непризнанный, и, следовательно - говно он, этот автор. Потому что в издательствах разбираются - какой автор говно, а какой нет.


В 1990-х, помню, произошел такой пердимонокль. В продажу поступили компьютеры, запросто пишущие звуковые диски. К ним можно было прикупить коробки-обертки.


Чем не воля - музыкантам, песенникам, композиторам?


Студии звукозаписи пришли в ужас. Типа - мы, стало быть, не нужны? Можно нас в расход? Эти ебаные музос будут теперь сами продавать, и жиреть, да? А нас на пенсию?


Следовало дистанцироваться от «самодеятельности». И находили они, студии, выход за выходом. Сперва «фирменные наклейки». Вот с фирменной наклейкой - да, признанный, фабричное производство. А остальное - кустари, говны.


Но тут компьютерная индустрия снова удружила - наклейки стало можно печатать самому.


Тогда студии продвинулись дальше - стали печатать лого и названия прямо на диске, сверху, мерцающие. «Это - фирма, остальное - самодеятельность!»


Этсетера.


Издательства ведут себя сегодня таким же образом, находят новые и новые уловки - но наибольший упор делается все-таки на пропаганду. «Самиздат - это плохие книги. Если мы их отсеяли - читать их не нужно!»


Электронная книга - это не совсем тоже самое. Дело не в том, что печатную книгу приятнее держать в руках.


Нет. После четверти века экспериментов с электронным форматом стало понятно - традиционный формат, т.е. книга, разделенная на главы, длиной от 80-ти до 120-ти тысяч слов - не катит в электронике. Хоть тресни!


Пытались имитировать - и страницы, и свитки. Не выходит.


Не читает публика романы в электронном формате.


Я с компьютерами на ты, бывший программист к тому же, и говорю - нет, не то.


Электроника хороша - для статей, для эссе. И даже стихи неплохо читаются, ежели короткие.


А длинный опус с электроникой не дружит. Не знаю почему.


Я давеча произвел эксперимент в этом направлении, с плачевными результатами. Пытался читать длинную вещь - публицистику, кстати говоря. Пришлось распечатать на принтере в конце концов. И сразу оказалось, что вещь-то интересная неимоверно. Но только после распечатки.


Для сведения - у меня есть и телефон, и читалка киндл, и большой монитор. Планшета только нет, я их не люблю. Но читалка, говорят, лучше планшета в этом смысле - глаза не устают.


Не устают. Зато почему-то мозг устает. И появляется раздражение.


И вот, изволите ли видеть, «печать-по-требованию».


Я не знаю, что у них там с традиционным жестким переплетом, есть инновации, скоро мне предстоит это проверить. Но вот мягкая обложка - да, на высоте.


«Набор» нынче - это форматирование текста. Можно в Ворде. Можно в PDF. Своими силами. Элементарно.


Обложка - рисовать ее можно фотошопом. Я предпочитаю GIMP, он демократичнее. Компьютерный карандаш, доска для него - все есть.


Можно матовую сделать, можно глянцевую, по желанию.


Эти две файлы, обложка и текст, засовываются в машинку. Они раньше были больших размеров, сейчас меньше. Ну где-то с велосипед такая машинка, сверху клавиатура, мышка и монитор. Нажимаешь кнопку - и через пять-семь минут выходит готовая переплетенная книга.


Себестоимость - не знаю, какая, но думаю, что долларов пять. Или семь.


Средняя цена романного размера книги нынче в Манхеттене, в магазине - двадцать, двадцать пять долларов.


Кстати, некоторые книжные магазины имеют в хозяйстве такую машинку. Нет книжки в наличии? Не беда. Выпейте кофию вон там, за столиком, мы вам сейчас напечатаем.


Лет ... надцать назад такая машинка стоила восемьдесят тысяч зеленых. Сейчас, думаю, намного дешевле.


Но. Да. Есть огромное НО.


Двадцатый век давно кончился, и никакой автор сегодня не может рассчитывать на многотысячные тиражи - никаким способом.


В конце двадцатого века тоже не очень могли - но авторов тогда звали в университеты - читать лекции. И платили - по двадцать тысяч зеленых за лекцию. За счет университетского бюджета. Продал сорок тысяч экземпляров - получишь приглашение, а потом еще приглашение. Так и жили некоторое время.


Сегодня не зовут. Ну разве что самых «избранных», «элитных». Одобренных левыми СМИ.


Поэтому, чтобы автору зарабатывать себе на жизнь именно литературой (а не сценариями, пьесами, или писанием рекламных текстов) - нужно продавать ...


Э ... посчитайте.


Я вот посчитал. А потом пересчитал. И еще раз - время идет, инфляция, жизнь дорожает.


В России, понятное дело, доходы населения ниже раз в пять-шесть, чем в Америке и в Европе. Что затрудняет счет в моем случае. Но, кому охота - пусть пересчитает.


Для того, чтобы, к примеру, РОМАНИСТУ жить не впроголодь, и при этом не гнаться за миллионными тиражами, что в наше время и глупо, и вредно, и связано с продажей души, ему следует продавать три-четыре экземпляра в день, и каждый экземпляр должен стоить от восьмидесяти до ста долларов.


То есть как, скажете вы. Сотня зеленых за книгу? Это что же, шутка такая?


Это не шутка такая.


Вы что же, ребята, всерьез считаете, что мой труд стоит меньше, чем труд краснодеревщика? Или повара? Ваш ебаный гарнитур - сколько стоит? Ваш легкий ужин с девушкой в заведении - сколько? Вы считаете, что легкий ужин должен стоить дороже моей книги?


Ну, ежели вы так считаете - то чего ж и жаловаться, что вам читать нечего, и что литератаура в упадке, и что, вот, «Улицкую все время проталкивают и Пряхину-Яхину»?


Не надо все валить на исполнителей. Ответственность следует честно делить пополам.


Хорошо, а как это устроить? Чтобы, скажем, полторы тысячи читателей купили книгу (сто долларов за экземпляр), и чтобы автору досталась хотя бы половина? (И это в городе моем, ежели пишешь одну книгу в год - ниже дохода водителя автобуса, и меньше дохода библиотекаря. Не считание копеек - но около).


Не знаю толком, но есть, наверное, способы. Автограф, например. Чернилами. То есть, заказ на экземпляр приходит автору, тот заказывает экземпляр у заведения с машинкой, получает, подписывает, отправляет заказчику. Самым продвинутым авторам для этого потребуется секретарша, или делопроизводитель.
 

А что же остальные миллионы читателей?


А они будут, как всегда - брать из инета на халяву, возможно сами будут распечатывать, в ТОМ ЖЕ заведении, что и автор, и ставить на полку - не читая, КАК ВСЕГДА. И некоторые умельцы автографы будут подделывать.


Мне эти мифы о «самой читающей стране» давно поперек глотки. Я не только статистику знаю, я и с механизмами этого дела знаком. Девяносто пять процентов людей, покупающих, или скачивающих, книги - пролистывают их, в лучшем случае. А обычно - три-четыре страницы из начала, еще три из середины, и последние три.


Причем, что забавно - есть читающий класс. Во всех странах. Малочисленный. В читающем классе считается хорошим тоном обсуждать прочитанное. И это как раз и является стимулом для чтения. Подумайте.


Если тебе не с кем обсудить книгу - ты не будешь ее читать. Ибо всякой радостью следует делиться, иначе она не радость никакая.
 

Не читаешь - значит не принятно чтение книг в классе, представителем которого ты являешься. Делиться не с кем. И не надо мне демонстрировать диплом университета, это понты. Я ведь могу и спросить - как звали ту или иную героиню, и что она ответила такому-то герою. В какой-нибудь книге, весьма известной, кстати говоря. А ты будешь раскидывать пальцы и говорить, что не обязан помнить детали, и обоим нам будет стыдно и досадно.

Subscribe

  • О МОЕМ ЕВРОЦЕНТРИЗМЕ

    Евроцентризм мне лепят не от мудрости, разумеется. Потому как ни хорватские пляжи, ни португальский портвейн, ни бельгийские кружева, ни…

  • ПРО ПРЕТЕНДЕРОВ (тут длинно, но интересно)

    (Женщинам читать можно, ежели чего. «Ненормативная лексика» наличествует, но женщинам это все равно. Щепетильные же мужчины могут просто…

  • ДЕВСТВЕННЫМ

    За время карантина у меня появилось много новых друзей, что радует. В связи с сегодняшней блядской политикой и экономикой книгоиздания, многие из…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 10 comments

  • О МОЕМ ЕВРОЦЕНТРИЗМЕ

    Евроцентризм мне лепят не от мудрости, разумеется. Потому как ни хорватские пляжи, ни португальский портвейн, ни бельгийские кружева, ни…

  • ПРО ПРЕТЕНДЕРОВ (тут длинно, но интересно)

    (Женщинам читать можно, ежели чего. «Ненормативная лексика» наличествует, но женщинам это все равно. Щепетильные же мужчины могут просто…

  • ДЕВСТВЕННЫМ

    За время карантина у меня появилось много новых друзей, что радует. В связи с сегодняшней блядской политикой и экономикой книгоиздания, многие из…